Тег · 35 идей
Шрёдингер и Бор считали сознание наблюдателя ключевым для понимания реальности: в квантовой механике частицы ведут себя как волны без наблюдателя и как частицы при наблюдении. Эйнштейн с этим спорил, видя тут мистицизм и угрозу объективному миру, и, по мнению большинства, спор проиграл, хотя дискуссия продолжается. Отсюда радикальные гипотезы о том, что физический мир существует в сознании.
Нейробиолог Эдриан Оуэн показал, что часть пациентов в коме частично сохраняют сознание: они слышат и понимают происходящее, но не могут это проявить. С помощью фМРТ он наладил общение — просил представлять теннис для «да» и прогулку по дому для «нет» — и по активности мозга считывал ответы, открыв способ спрашивать таких людей о боли и желании жить.
Уилан показывает, как незаметные искажения выборки переворачивают выводы статистики: selection bias (опрос в аэропорту про потребление), self-selection, publication bias (публикуют в основном подтверждающие результаты), recall bias (больные иначе вспоминают прошлое), survivorship bias (рекламируют только «выжившие» фонды), healthy user bias (принимающие витамины здоровы не из-за витаминов). Метод способен исказить результат сильнее самих данных.
Фейнман напоминает контринтуитивный факт: дерево строится в основном из воздуха, а не из почвы. Около 95% массы дерева — это углерод, извлечённый из углекислого газа: растение «поедает» CO2, солнечным светом расщепляет его, отдаёт кислород и оставляет углерод. Даже вода, из которой оно состоит, попала в почву прежде всего из воздуха, выпав дождём.
Судя по эпизодической памяти, у животных, вероятно, есть сознание — и это усложняет само понятие. Эпизодическая память опирается на восприятие времени и хранит личный опыт («что, где, когда»); в 90-е её экспериментально нашли у животных. Пока сознание находили у крыс с похожим на человеческий мозгом, теории работали, но у птиц и осьминогов мозг устроен иначе — и вопросов о природе сознания становится только больше.
Бейтсон ставит в один ряд человеческую коммуникацию и самовоспроизведение природы: и то и другое — цепочки, связанные по контексту, где смысл рождается из принадлежности элемента к последовательности, а не из единственно "правильного" ответа. Реплика в разговоре встроена в контекст так же, как орган в эволюцию. Отсюда призыв изучать сами паттерны соединения информации, а не дробить мир по отдельным наукам.
На примере скандала вокруг британского исследования PACE о лечении синдрома хронической усталости показано, как кризис воспроизводимости в социальных и медицинских науках усугубляет защита чести мундира. Журналист Дэвид Таллер вскрыл манипуляции с отбором участников и критериями «выздоровления», но The Lancet проигнорировал требования опровержения и открытые письма даже сотен учёных. Ошибку признали лишь частично: американский CDC убрал рекомендации, а в британской медицине всё осталось по-прежнему.
Знаменитый зефирный тест — пример выводов, не выдержавших проверки. Репликация 2018 года на выборке в 10 раз больше показала, что связь между умением ждать в 4 года и успехами в 15 лет вдвое слабее, а социальное положение и когнитивные способности влияют куда сильнее. К тому же дети рационально не ждали второго зефира, если взрослый до этого их обманул.
Одна из причин кризиса воспроизводимости в социальных науках — нерепрезентативные выборки. Многие результаты, полученные на удобной группе испытуемых, не подтверждаются при её расширении. Для типичного «удобного» испытуемого придумали ярлык WEIRD — западный, образованный, из индустриальной, богатой, демократической среды.
Перечень семи качеств, без которых трудно вести подлинное исследование: любопытство, терпение, воля, сомнение, беспристрастность, лаконичность и широта взглядов. Вместе они задают установку искателя истины — от горения познать суть до готовности менять мировоззрение под новые данные.
Спекулятивные учёные продвигают науку сильнее осторожных: почти все теории когда-то были непроверяемыми, и именно смелые гипотезы задают траекторию. На примере Макса Тегмарка (смелого) и Шона Кэрролла (осторожного) автор утверждает, что при прочих равных смелое, оптимистичное мышление двигает науку дальше — не случайно Эйнштейн ставил фантазию выше знания.
Кофеин рассматривается как незаметный двигатель истории. В IX веке кофе распространился в арабском мире, помог концентрироваться на сложных задачах и частично вытеснил алкоголь (кипячение обеззараживало воду без вреда для разума), способствуя расцвету науки. Позже в Европе он поддержал индустриальную революцию: заводам с ночными сменами и точными расчётами нужен был стимулятор вместо алкоголя, и кофе помог оторвать труд от солнечных ритмов.
Разбор рождения квантовой механики: классическая физика предсказывала «ультрафиолетовую катастрофу» — бесконечную мощность теплового излучения. Планк (1900) вывел формулу, из которой следовало, что энергия принимает только дискретные значения, а Эйнштейн (1905) объяснил это тем, что свет состоит из частиц-фотонов. Затем встала загадка: почему вращающийся электрон не падает на ядро, — и Бор (1913) постулировал, что электрон может находиться лишь на определённых орбитах, перепрыгивая между ними скачками.
Продолжение истории квантовой механики: де Бройль (1924) предположил, что волновые свойства присущи не только свету, но любым телам, а квантование энергии объясняется тем, что у волн реальности есть лишь фиксированные модели вибраций (как у гитарной струны). Шрёдингер (1925) вывел волновое уравнение — квантовый аналог второго закона Ньютона, — точно предсказывающее вероятность нахождения частицы. Само уравнение неоспоримо, но его интерпретация открыла ящик Пандоры: получается, материя ведёт себя как волна и «фиксируется» в частицу лишь при наблюдении.
Земля сейчас находится в ледниковом периоде — состоянии, для её истории скорее нетипичном, ведь чаще льдов не было вовсе. Потепление действует неоднозначно: рост облачности может усилить отражение тепла и, наоборот, разогнать оледенение, а вулканы то охлаждают климат, то искажают сам масштаб наблюдаемых изменений в зависимости от точки отсчёта.
Деревья в лесу живут дольше одиночных, потому что связаны подземной сетью грибниц (микоризой), через которую обмениваются питательными веществами и сигналами. Эксперименты с меченым углекислым газом показали, что деревья делятся ресурсами даже без прямого контакта корней, активнее помогают родственникам и заранее предупреждают друг друга об угрозах — так что лес можно рассматривать как единый организм.
Учёные с помощью квантового компьютера Google впервые создали «кристалл времени» — систему, части которой вечно колеблются в устойчивом цикле, не тратя энергии. Это новое состояние вещества нарушает второй закон термодинамики и симметрию сдвига во времени: объект одновременно стабилен и постоянно меняется, что делает время в чём-то подобным пространственному измерению.
Капуста, кейл, брокколи, цветная и брюссельская капуста, кольраби — не разные виды, а сорта одного дикого растения Brassica oleracea. Веками земледельцы отбирали его по разным признакам: по листьям вышел кейл, по почкам — капуста и брюссельская, по соцветиям — брокколи и цветная капуста. По сути это пример «генной модификации» задолго до современных технологий — только медленной, растянутой на столетия.
Заметка утверждает, что образная (невербальная) креативность частично закодирована генетически и связана с геном COMT и его взаимодействием с DRD2. Образную креативность понимают как способность к нестандартным, остроумным решениям и смекалку — например, придумать максимум значений для нарисованной линии. По сути текст — интерпретация результатов для коммерческого генетического теста, где научная статья служит источником такой интерпретации.
Исследование связывает генерацию идей не только с гиппокампом (память), но и с сетью пассивного режима (default mode network): творческий процесс запускается, когда гиппокамп активирует эту сеть, резко снижая собственную активность. Отсюда трёхшаговый алгоритм: вспомнить материал по теме (задействовав долговременную память) → визуализировать его (карточки, mind map, граф) → переключиться на рутину (прогулка, мытьё посуды), снизив умственную нагрузку, чтобы запустить блуждание разума и спонтанные идеи; записывать в этот момент не стоит, иначе вернёшься к первому шагу.
Пиво не содержит женских гормонов как таковых — миф работает иначе. Алкоголь в больших дозах ухудшает работу печени, а именно печень расщепляет и выводит половые гормоны из крови. Когда она справляется хуже, концентрация эстрогенов растёт.
Главная климатическая угроза — таяние вечной мерзлоты, где заперто около 1670 млрд тонн углерода (втрое больше, чем во всех тропических лесах); при оттаивании проснувшиеся микробы превратят органику в CO2 и метан, и выброс может в разы превзойти всю мировую индустрию. Зимов предлагает восстановить «мамонтовые» пастбищные экосистемы: крупные травоядные вытаптывают снег и мох, охлаждают почву и удобряют её навозом, замедляя таяние. Такие саванны когда-то кормили больше жизни, чем нынешняя искусственная агросистема.
Головная боль напряжения и мигрень — среди самых распространённых болезней в мире; диагностируют их по опроснику, а для объективности полезно месяц вести дневник боли. Важное предупреждение: ни ту, ни другую нельзя снимать обезболивающими чаще двух дней в неделю — избыточный приём сам провоцирует так называемую абузусную (лекарственную) головную боль, осложнение, которое потом трудно лечится.
Принцип Оптимизма Дойча: всё зло объясняется недостатком знания. Оптимизм здесь — не предсказание успеха и не слепая надежда, а способ объяснять неудачу: не получилось — значит, не хватило нужного знания. Это позиция по отношению к будущему, продолжение убеждения, что физический мир объясним. Если что-то допустимо законами физики, помешать этому может лишь незнание — отсюда следует, что неизлечимых болезней в принципе не существует.
В эксперименте Picbreeder люди без всякой цели «выводили» из случайных пятен осмысленные образы, причём промежуточные шаги в 99% случаев не походили на итог. Когда тот же алгоритм заставили целенаправленно двигаться к заранее заданной картинке, он не справился даже за 30000 итераций, тогда как без цели результат получался меньше чем за сотню. Вывод: для прорывного результата, о котором пока непонятно, как его достичь, явная цель мешает. Продуктивнее следовать за новизной и интересностью, накапливая достижения, из которых потом вырастает непредвиденное — так же работают эволюция и человеческий прогресс.
Подборка курьёзов из атласа птиц: люрики — арктические «двойники» пингвинов; полярная крачка видит больше всего солнечного света, пролетая за год до 40000 км между полушариями; у круглоносых плавунчиков самцы высиживают яйца и растят птенцов; медоуказчик подкидывает яйца в чужие гнёзда, а его птенцы убивают приёмных братьев; бородачи дробят кости, роняя их на камни; глазчатая курица регулирует температуру наземного гнезда песком; шалашники строят декоративные укрытия.
Теория «триединого мозга» (рептильный ствол, лимбическая система, неокортекс), предложенная Полом Маклином и популяризированная Карлом Саганом, не подтвердилась в эволюционной и экспериментальной неврологии: работа мозга сложнее, а его части не автономны. Живой контрпример — попугаи без неокортекса, способные к категоризации. Модель держится за счёт простоты и удобства: ею оправдывают импульсивные поступки, списывая их на «рептильный мозг».
Изучение связи «мозг—поведение» опиралось на три допущения: локализация (одна психическая категория порождается одним процессом), «один к одному» (устойчивое соответствие нейронного ансамбля категории) и независимость (ансамбль работает автономно от контекста). Эти предпосылки — наследие машинной метафоры и физики XIX века — расходятся с данными нейровизуализации. Альтернатива Барретт: мозг как сложная система, создающая психику в непрерывном взаимодействии с телом, миром и другими мозгами.
Нейроэссенциализм — привычка объяснять психический опыт прежде всего мозгом, игнорируя социальные и другие факторы. Многие вопросы психологии адекватно описываются на уровне поведения, а часть проблем (например, депрессию) эффективно лечат немедикаментозно. Термины нейронауки часто используют в маркетинге как непроверяемую «научность», ведь процессы в мозге не видны. Фильтр — спрашивать, тот ли это уровень анализа, учтён ли контекст и не продают ли вам продукт словом «нейропластичность».
Бритва Оккама («вернее самое простое объяснение») — ненадёжный критерий: простейшее объяснение вроде «всё создал Бог» ничего по сути не объясняет. Дойч предлагает другой критерий качества теории — трудность варьирования: в хорошей теории (как ньютоновская физика) нельзя произвольно поменять деталь, не сломав её объяснительную силу. Плоха и избыточность, и чрезмерная простота.
В науке до сих пор нет согласия о природе сознания: четыре ведущие теории противоречат друг другу и дают несовместимые предсказания, а совместная проверка показала, что оценки их авторов во многом продиктованы предвзятостью подтверждения. Та же картина с механизмами познания у насекомых — два непримиримых лагеря, где «все правы и все неправы». Вывод: по главным вопросам разума консенсуса пока нет.
Третий принцип: новые холоны возникают эмерджентно — их свойства нельзя полностью вывести из составных частей, а законы высокого уровня не формулируются на языке низкого. Отсюда во вселенную вплетена неопределённость: эмерджентное не задано прошлым целиком, поэтому будущее любого холона нельзя точно предсказать, можно лишь реконструировать постфактум. Детерминизм и предсказуемость — это пограничный случай для холонов с минимальной творческой способностью (вроде камней), и ошибка физики в том, что она приняла эти простейшие объекты за образец «настоящей» реальности.
Мелвин Вопсон, объединив эйнштейновскую эквивалентность массы и энергии с принципом Ландауэра (связь информации и энергии), выдвинул гипотезу, что масса, энергия и информация фундаментально эквивалентны. Отсюда его «второй закон инфодинамики» — зеркальный термодинамическому: в равновесии системы стремятся не к росту, а к минимуму информационной энтропии, оптимизируя и сжимая информацию (включая биологическую жизнь). Из этого выводят спорные следствия: переосмысление тёмной материи как информации, аргумент в пользу гипотезы симуляции и новое объяснение парадокса Ферми.
Ещё до интегральной теории буддизм подошёл к «четвёртому повороту» через необуддизм (рубеж XIX–XX вв., ответ Азии на колониализм и вестернизацию) и западный секулярный буддизм. Необуддизм делает акцент на рациональности, совместимости с наукой, социальной активности, универсализме и очищении от ритуалов и мифов. Секулярный буддизм оставляет практическое и психологическое ядро — медитацию, работу с эмоциями, этику сострадания, — минимизируя религиозную метафизику.
Пятый уровень (формально-операционный, рациональный, оранжевый) — самость покидает «стадную ментальность» и ищет истину индивидуально: научно, гипотетико-дедуктивно, ориентируясь на достижения; мир видится рациональной машиной, которую можно освоить. Стадия понимает относительность точек зрения и проверяет собственные нормы универсальными принципами («действительно ли моя страна права?»). Идентичность больше не опирается на данные обществом роли, поэтому «кто я?» становится жгучим вопросом (кризис идентичности по Эриксону), а убеждения строятся на доказательствах, а не откровении.