Тег · 22 идеи
Похудение — это движение плюс питание, а не голодание. При резком дефиците организм защищается: снижает гормоны обмена и активность нервной системы, делает вялым. Чтобы жир реально сгорел, он должен пройти мобилизацию, транспорт и окисление в митохондриях; просто выйдя в кровь неиспользованным, он возвращается на хранение. Жёсткие диеты срываются, и процент жира может даже расти.
Центр голода в гипоталамусе реагирует на скорость изменения глюкозы. Быстрые углеводы дают короткий подъём и резкий спад сахара, после которого мозг снова включает голод — калории получены, а есть хочется опять. Чтобы не переедать, нужны медленные углеводы для плавной глюкозы и объёмная низкокалорийная еда вроде салата, которая давит на стенки желудка и продлевает насыщение.
В «Stealing Fire» предполагают, что некоторые животные намеренно изменяют сознание — лижут жаб с DMT, едят галлюциногенные грибы, дельфины передают друг другу токсичную рыбу фугу. Авторы называют это «ре-паттернингом»: заложенным эволюцией механизмом, позволяющим выйти за пределы инстинктов и найти новые, неожиданные решения, даже ценой временной уязвимости.
Фейнман напоминает контринтуитивный факт: дерево строится в основном из воздуха, а не из почвы. Около 95% массы дерева — это углерод, извлечённый из углекислого газа: растение «поедает» CO2, солнечным светом расщепляет его, отдаёт кислород и оставляет углерод. Даже вода, из которой оно состоит, попала в почву прежде всего из воздуха, выпав дождём.
Судя по эпизодической памяти, у животных, вероятно, есть сознание — и это усложняет само понятие. Эпизодическая память опирается на восприятие времени и хранит личный опыт («что, где, когда»); в 90-е её экспериментально нашли у животных. Пока сознание находили у крыс с похожим на человеческий мозгом, теории работали, но у птиц и осьминогов мозг устроен иначе — и вопросов о природе сознания становится только больше.
Состав кишечных бактерий влияет на нервную систему, эмоции и, возможно, силу воли. В опытах (пока в основном на мышах) "идеальная" микрофлора улучшала память, снижала гормон стресса и повышала настойчивость. Когда блуждающий нерв, связывающий кишечник с мозгом, перерезали, эффект исчезал — значит, на психику отчасти можно влиять через кишечник.
Токсоплазма размножается только в кишечнике кошачьих, а чтобы туда попасть, меняет поведение промежуточных хозяев: у заражённых грызунов растёт тяга к риску и падает скорость реакции. Так же паразит действует и на человека (заражено около 20% людей), хотя человек для него — тупиковая ветвь; замечена связь заражения с автомобильными авариями.
Решение принимает не мозг, а всё тело: разные органы через гормоны и нервные сигналы вносят свой вклад, а итог — сумма этих векторов. Мозг лишь один из органов, отвечающий за хранение и обработку информации. Иллюстрация: искусственная "улыбка" от ботокса поднимала настроение, но снижала эмпатию, мешая копировать мимику собеседника.
Адамс утверждает, что удовлетворённость жизнью примерно на 80% определяется биохимией тела, которой мы можем управлять, и лишь на 20% — внешними обстоятельствами. Значит, надёжнее вкладываться в сон, питание и физическую активность, влияющие на гормональный фон, чем ждать удачного стечения событий. Гибкий график помогает распределять нагрузку по силам, а воображение — подпитывать мотивацию мечтами о желаемом.
Слизевик (slime mold) — одноклеточный организм без нервной системы и мозга, но он способен запоминать и решать задачи. В опытах он находил кратчайший путь в лабиринте к еде и сразу повторял его в новом, а хлопья, разложенные как города вокруг Токио, соединил сетью, повторяющей реальную железную дорогу, — фактически решив задачу коммивояжёра.
Долгосрочная память формируется примерно к четырём годам, когда созревает нужное кровообращение мозга, — поэтому осознанные воспоминания начинаются с этого возраста. Но какая-то память есть и раньше: плод реагирует на голос матери, повторяющиеся звуки, интонации языка и сильные вкусы из её рациона. Эта эмбриональная память хранит звук, вибрацию, вкус и запах, длится недели и лишена деталей.
Даймонд объясняет доминирование евразийских цивилизаций географией, а не превосходством народов. В Евразии оказалось много пригодных для одомашнивания растений и животных, что дало сельское хозяйство, оседлость, излишки и иерархию («ружья»); тесный контакт со скотом выработал иммунитет к болезням, косивший другие народы («микробы»); а протяжённость и связность континента позволили торговать, воевать и распространять технологии («сталь»).
Гуманизм — способность не убивать и сострадать — рассматривается как хрупкая надстройка, которая держится на технологическом прогрессе и доступе к внешней энергии. Пока выживание не закрыто, включается биологический механизм борьбы за ресурс, и человечность быстро деградирует (примеры блокады и лагерей). Сложность и мораль существуют на градиенте перехода энергии, как порядок существует на градиенте к энтропии.
Деревья в лесу живут дольше одиночных, потому что связаны подземной сетью грибниц (микоризой), через которую обмениваются питательными веществами и сигналами. Эксперименты с меченым углекислым газом показали, что деревья делятся ресурсами даже без прямого контакта корней, активнее помогают родственникам и заранее предупреждают друг друга об угрозах — так что лес можно рассматривать как единый организм.
Переносимые комарами болезни — малярия, жёлтая лихорадка, денге — раз за разом переламывали ход истории. Иммунитет или уязвимость к ним решали исход войн и колонизаций: малярия спасала греков от персов и останавливала армии у Рима, а завезённые в Новый Свет болезни выкосили местное население и подтолкнули работорговлю. Автор прослеживает эту невидимую силу вплоть до хода Гражданской войны в США.
Капуста, кейл, брокколи, цветная и брюссельская капуста, кольраби — не разные виды, а сорта одного дикого растения Brassica oleracea. Веками земледельцы отбирали его по разным признакам: по листьям вышел кейл, по почкам — капуста и брюссельская, по соцветиям — брокколи и цветная капуста. По сути это пример «генной модификации» задолго до современных технологий — только медленной, растянутой на столетия.
Заметка утверждает, что образная (невербальная) креативность частично закодирована генетически и связана с геном COMT и его взаимодействием с DRD2. Образную креативность понимают как способность к нестандартным, остроумным решениям и смекалку — например, придумать максимум значений для нарисованной линии. По сути текст — интерпретация результатов для коммерческого генетического теста, где научная статья служит источником такой интерпретации.
Пиво не содержит женских гормонов как таковых — миф работает иначе. Алкоголь в больших дозах ухудшает работу печени, а именно печень расщепляет и выводит половые гормоны из крови. Когда она справляется хуже, концентрация эстрогенов растёт.
Главная климатическая угроза — таяние вечной мерзлоты, где заперто около 1670 млрд тонн углерода (втрое больше, чем во всех тропических лесах); при оттаивании проснувшиеся микробы превратят органику в CO2 и метан, и выброс может в разы превзойти всю мировую индустрию. Зимов предлагает восстановить «мамонтовые» пастбищные экосистемы: крупные травоядные вытаптывают снег и мох, охлаждают почву и удобряют её навозом, замедляя таяние. Такие саванны когда-то кормили больше жизни, чем нынешняя искусственная агросистема.
Подборка курьёзов из атласа птиц: люрики — арктические «двойники» пингвинов; полярная крачка видит больше всего солнечного света, пролетая за год до 40000 км между полушариями; у круглоносых плавунчиков самцы высиживают яйца и растят птенцов; медоуказчик подкидывает яйца в чужие гнёзда, а его птенцы убивают приёмных братьев; бородачи дробят кости, роняя их на камни; глазчатая курица регулирует температуру наземного гнезда песком; шалашники строят декоративные укрытия.
Растения различают цвета, запахи, влажность, хищников, помнят изменения и «общаются» сотнями химических сигналов, гибко (а не рефлекторно) реагируя на среду и расставляя приоритеты, — то есть проявляют признаки познания без мозга. Господствующая картезианская теория отказывает безмозглым существам в разуме, но если накопленный опыт ей противоречит, пересматривать надо теорию. Кальво предлагает понимать познание не как свойство организма, а как результат его взаимодействия со средой — как полёт возникает не в крыле, а во взаимодействии птицы с воздухом.
В науке до сих пор нет согласия о природе сознания: четыре ведущие теории противоречат друг другу и дают несовместимые предсказания, а совместная проверка показала, что оценки их авторов во многом продиктованы предвзятостью подтверждения. Та же картина с механизмами познания у насекомых — два непримиримых лагеря, где «все правы и все неправы». Вывод: по главным вопросам разума консенсуса пока нет.