Основы Буддизма: Привязанность к желаниям обусловлена стремлением зафиксировать контроль «самости», вернуть прошлый опыт. Отпускание означает отпустить его

🔸 «Привязанность» означает не только желание обладать чем-то. Желание заставить что-то исчезнуть — это тоже разновидность привязанности. На самом простом уровне это привязанность к противоположному состоянию: если я хочу, чтобы, скажем, прыщ на моем носу исчез, это значит, что я привязан к перспективе отсутствия прыща на моем носу. В более глубоком смысле я привязан к прыщу в том смысле, что имею фиксированное представление о том, что это такое и хорошо это или плохо: я «зафиксировал» понятие прыща, ухватился за него, установил определенное представление о нём, которое, как я настаиваю, передает мне истинную природу прыща. Это тоже своего рода привязанность. Далее, я стремлюсь контролировать прыщ, быть тем, кто отвечает за то, что с ним случается, что он делает, каким он остаётся, и есть ли он в принципе. Это тоже форма привязанности; в данном случае, использование прыща в качестве опоры для привязанности к моему ощущению себя как человека, контролирующего то, что я есть, и то, что со мной происходит. Я привязан к своей власти быть диктатором, управляющим судьбой прыща. Буддийский термин для этой силы контроля — самость

🔸 То, чего мы желаем, на самом деле не является этой вещью или состоянием. То, чего мы желаем, — это власть получать это состояние или вещь. Мы желаем контролировать, быть единственной причиной того, что с нами происходит. То, чего мы желаем, — это чувство самости. Это можно проиллюстрировать на примере старой басни Эзопа о царе Мидасе. Царь Мидас любил золото. Когда ему пообещали исполнение любого желания, то он пожелал, чтобы всё, к чему он прикасался, превращалось в золото. После чего его еда стала золотой, его дочь стала золотой и так далее. Это оказалось совсем не тем, чего он хотел. Он хотел не золота. Скорее, он хотел иметь золото, когда захочет, и иметь возможность избавиться от него, когда захочет

🔸 Он хотел иметь власть иметь или не иметь золото. Он хотел быть единственной причиной того, есть у него золото или нет. Если вы сейчас хотите попробовать шоколадный торт, представьте, что бы вы чувствовали, если бы, достигнув этого желания, вы никогда не смогли бы перестать пробовать шоколадный торт. Это был бы кошмар; рано или поздно вы, возможно, с радостью совершили бы самоубийство, чтобы избавиться от вкуса шоколадного торта. Мы хотим не того, чего хотим, но получить то, что хотим, тогда, когда хотим. Мы хотим контроля. Желать чего-то — значит проецировать в будущее определенное ожидание. Эти определенные ожидания приходят из прошлого. Мы хотим, чтобы что-то в будущем соответствовало тому, что было у нас в прошлом. Когда мы мысленно представляем себе то, чего хотим, мы вспоминаем то, что у нас было в прошлом. Мы надеемся снова испытать это чувство. Мы пытаемся вернуть прошлый момент. Мы пытаемся повторить прошлое удовольствие, вернуть прошлое. Мы хотим выйти за пределы непостоянства, за пределы течения времени и «ушедшести» прошлого, и показать свой контроль: мы хотим самости

🔸 Именно наше «удержание» пополняет, питает, увековечивает и обновляет наши желания. Это верно независимо от того, в какой форме мы держимся — в форме «потакания» или в форме «подавления». Пытаясь избавиться от своих желаний, будь то подавление или удовлетворение, мы увековечиваем их

🔸 Все обусловленные существования исчезают, если их оставить в покое. Все они непостоянны. Такова их природа. Поэтому, когда желание «отпускается», когда оно выходит из-под нашего контроля, когда оно освобождается в свободное падение, то оно угасает