Тег · 10 идей
Шрёдингер и Бор считали сознание наблюдателя ключевым для понимания реальности: в квантовой механике частицы ведут себя как волны без наблюдателя и как частицы при наблюдении. Эйнштейн с этим спорил, видя тут мистицизм и угрозу объективному миру, и, по мнению большинства, спор проиграл, хотя дискуссия продолжается. Отсюда радикальные гипотезы о том, что физический мир существует в сознании.
Ход времени не абсолютен: чем сильнее гравитация и больше масса, тем медленнее течёт время. Автор поясняет идею собственной наглядной моделью — будто пространство состоит из мельчайших «пикселей», и там, где их плотность выше, любому процессу нужно пройти больше шагов, поэтому «секунда» на массивной планете длится дольше, чем на Земле.
Опираясь на «проблему измерения» в квантовой механике, биоцентризм утверждает: наблюдатель не фиксирует готовую реальность, а участвует в её создании. Часть физиков считает, что бесконечный спектр вероятностных волн превращается в материю лишь при появлении наблюдателя, а прошлое — как и будущее — не определено заранее, а существует как поле возможностей. Отсюда гипотеза единого сознания, объясняющая, почему все видят один и тот же мир.
Космолог Андрей Линде пересказывает результат Брайса Девитта: полная энергия Вселенной (положительная энергия материи плюс отрицательная энергия гравитации) равна нулю. В уравнении для волновой функции Вселенной это даёт нулевую производную по времени — то есть функция от времени не зависит и «ничего не меняется». Разрешение парадокса Линде предлагает искать в природе сознания.
Спекулятивные учёные продвигают науку сильнее осторожных: почти все теории когда-то были непроверяемыми, и именно смелые гипотезы задают траекторию. На примере Макса Тегмарка (смелого) и Шона Кэрролла (осторожного) автор утверждает, что при прочих равных смелое, оптимистичное мышление двигает науку дальше — не случайно Эйнштейн ставил фантазию выше знания.
Разбор рождения квантовой механики: классическая физика предсказывала «ультрафиолетовую катастрофу» — бесконечную мощность теплового излучения. Планк (1900) вывел формулу, из которой следовало, что энергия принимает только дискретные значения, а Эйнштейн (1905) объяснил это тем, что свет состоит из частиц-фотонов. Затем встала загадка: почему вращающийся электрон не падает на ядро, — и Бор (1913) постулировал, что электрон может находиться лишь на определённых орбитах, перепрыгивая между ними скачками.
Продолжение истории квантовой механики: де Бройль (1924) предположил, что волновые свойства присущи не только свету, но любым телам, а квантование энергии объясняется тем, что у волн реальности есть лишь фиксированные модели вибраций (как у гитарной струны). Шрёдингер (1925) вывел волновое уравнение — квантовый аналог второго закона Ньютона, — точно предсказывающее вероятность нахождения частицы. Само уравнение неоспоримо, но его интерпретация открыла ящик Пандоры: получается, материя ведёт себя как волна и «фиксируется» в частицу лишь при наблюдении.
Учёные с помощью квантового компьютера Google впервые создали «кристалл времени» — систему, части которой вечно колеблются в устойчивом цикле, не тратя энергии. Это новое состояние вещества нарушает второй закон термодинамики и симметрию сдвига во времени: объект одновременно стабилен и постоянно меняется, что делает время в чём-то подобным пространственному измерению.
Время — не свойство природы, а человеческая концепция, которой нет в фундаментальных уравнениях физики. На квантовом уровне есть события, а не вещи: даже камень — это медленно текущий процесс. «Сейчас» не универсально, время идёт по-разному на разной высоте, а единые часовые пояса — деловое решение, а не факт мироздания. Ощущение течения времени — ментальный процесс между памятью и ожиданием, и именно оно даёт нам идентичность.
Мелвин Вопсон, объединив эйнштейновскую эквивалентность массы и энергии с принципом Ландауэра (связь информации и энергии), выдвинул гипотезу, что масса, энергия и информация фундаментально эквивалентны. Отсюда его «второй закон инфодинамики» — зеркальный термодинамическому: в равновесии системы стремятся не к росту, а к минимуму информационной энтропии, оптимизируя и сжимая информацию (включая биологическую жизнь). Из этого выводят спорные следствия: переосмысление тёмной материи как информации, аргумент в пользу гипотезы симуляции и новое объяснение парадокса Ферми.